Солнце русского ЖЖ (fomenko) wrote,
Солнце русского ЖЖ
fomenko

Слова гуманоида Игоря

Читаю тут книжку, простите, Лины Арифулиной "Корпорация звезд", не скажу, что исключительное чтиво, но один эпизод понравился, про то, как Лина брала интервью у Жанны Агузаровой.

---

Мне для фильма обязательно надо было записать с ней интервью. Я к ней подбиралась и с этой стороны, и с той, а она ни в какую! Я сидела в засадах, караулила ее у гостиницы то рано утром, то поздно вечером - все впустую. Не хотела она давать интервью: злющий взгляд, фотоаппарат в руке, и никакого контакта, одна агрессия. Только я ей: «Жанна, вы не могли бы рассказать?», как она достает этот самый фотоаппарат и начинает щелкать затвором и вспышками, словно отстреливается. Мы со съемочной группой поначалу останавливались как вкопанные. У меня было ощущение, что это какие-то звёздные войны, как будто таинственный персонаж отбивается от нас, используя секретный огнемет. И все бы ничего, но время идет, тур подходит к концу, а материала у меня как не было, так и нет. Все отговорили, всех записали, единственная солистка, которая не произнесла ни одного слова, - Жанна Агузарова. «Не хочу, не буду, не надо, у меня нет настроения», и пулемётная череда фотовспышек. Ну просто ужас какой-то! Если она в результате напечатала и сохранила те фотографии, то это должна быть забавная коллекция - тьма снимков, на которых изображена я с микрофоном в руке: в разных городах, по-разному одетая, но с совершенно одинаковым, растерянным лицом.

Наконец я отчетливо понимаю, что впереди последний город, что шансов больше нет и надо что-то придумывать, потому что без материала я не могу вернуться. Нельзя привезти материал без главной героини, без ее мыслей, эмоций, ее мира. Ну и кроме того, как всегда, хотелось бы эксклюзива.

В какой-то момент я снова оказалась рядом с ней все с тем же микрофоном и вопросами, она привычно достала свою фотокамеру, на что я... достала такую же, и когда она ослепила меня фотовспышкой, я сделала то же самое. И чувствую - сработало! Естественно, интервью в тот момент она мне не дала, но эта моя вспышка и вообще такая реакция её обескуражили. Но надо знать Жанну Агузарову, может, она и растерялась на мгновение, но до окончательной победы мне было ещё далеко.

Я успела задать ей какой-то вопрос, и она вдруг начала мне отвечать... на феноменальном английском, манерно, с придыханием, растягивая и проглатывая слова. А я и так-то не очень хорошо знала язык, а тут еще такое... Я стою, ничего не понимаю, не знаю, что мне делать, и вдруг, видимо, от отчаяния, начинаю говорить с ней... по-татарски! Жанна мне - на своём английском, я ей - на татарском. Смотрю, у нее в глазах появились и удивление, и недоумение, и даже интерес. Опять она мне что-то свое, а я в ответ, глядя в пол, разражаюсь целой тирадой и том смысле, что ты так меня достала, дорогая девушка, что сил моих больше нет! Дай интервью и разойдемся подобру-поздорову!

Со стороны это выглядело замечательно: стоят друг напротив друга две девушки и общаются - одна на английском, другая на татарском. Какой-то даже философский смысл появился в происходящем, такая своеобразная попытка найти общий язык. Но самое главное, Жанну все произошедшее как будто перепрограммировало, вместо неадекватных реакций вдруг вопрос: «А на каком языке ты говоришь?» - «На татарском». – «А я - на английском». - «Так, может, перейдем на русский?» - предложила я, и она... согласилась.

Тут же мы рванули за ней в фойе клуба и начали снимать. Конечно, это было интервью в экстремальных условиях, и дело не в том, что у нас не было ни времени, ни возможности поставить свет, придумать антураж. Но само интервью... Мы радовались, что все самое сложное позади. Как бы не так! Жанна села в кресло и с ходу заявила: «Я создана не для влагалища, а для музыки!» Ну, хоть стой, хоть падай. Я говорю: «Чудесно, это просто превосходно, давайте попробуем поговорить поподробнее о музыке». Она сообщает, что ей нравятся барабанщики и вообще музыка - такая странная вещь. Все, на этом разговор практически закончился, потому что она засобиралась, начала жаловаться на то, что она больше не может тут с нами время проводить, а на вопрос, почему, заявила, что её ждет космический корабль.

Я смотрю на неё и понимаю, что у меня есть вариант с ней справиться. Я говорю серьезно, глазом не моргнув, без всякой иронии: «Жанна, как я вас понимаю, меня он тоже ждет, только в трехстах километрах отсюда». Она заинтересованно спрашивает: «А ты куда летишь?» - «Сначала на Сатурн, - отвечаю. - А там видно будет».

Что обо мне в этот момент думала съёмочная группа, это отдельный разговор, но я уже не могла остановиться. Я безостановочно несла такую чушь, что мне самой страшно становилось. Мы с Жанной обсуждали, как заводятся наши корабли и какие есть проблемы со временем и расстоянием... Но я все больше понимала, что вот такая «двинутая» манера общения странным образом позволяет держать эту девушку в состоянии диалога, периодически задавать серьезные вопросы и неожиданно получать интересные ответы. На самом деле она очень чётко контролировала ситуацию. Возможно, ей было скучно, возможно, просто хотелось всех дурачить, тем более что большинство просто немело от ее выходок, но у меня произошел какой-то сбой в системе. Я заговорила с ней на её языке и по её правилам, она, видимо, этого не ожидала и вдруг совершенно неожиданно стала говорить о музыке, о жизни, о своем настроении. Пусть это было очень коротко, но тем не менее я наконец-то услышала обычную, нормальную Жанну! Правда, это продолжалось совсем недолго. Она сообразила, что «вышла из образа», и мы опять вернулись к нашим космическим кораблям и полетам на Сатурн».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments